«Girl I like your face…», - пели BEATLES. «Девушка, мне нравится твое лицо…», - пели их бесчисленные поклонники в СССР. Пели в ситуациях, которые можно назвать комическими, а можно - и трагикомическими. В зависимости от жизненного опыта и настроения.

Осенью 1986 года мой шестилетний сын Ленька был прооперирован в межобластном Центре восстановительной хирургии костей и суставов. Несколько месяцев ему предстояло провести в аппарате Илизарова. Эта сложная металлическая конструкция приковывала к Центру на весьма продолжительный срок всех, кто там лечился. Несмотря на громкое название, оба отделения больницы (так называемое «чистое» и так называемое «гнойное») не имели элементарных удобств. Отсутствовали лифт, нормальная мебель в холлах, телевизоры.
Утром 31 декабря я повела Леньку, который после операции передвигался на костылях, в манипуляционный кабинет на перевязку. Он, конечно же, боялся и от страха тихо скулил. Чтобы подбодрить пациента, медсестра начала беседу в таком духе:
- Ты петь умеешь? А ну, спой нам что-нибудь, да погромче!
В Ленькином репертуаре было всего две песни: революционная «Тачанка» и битловская «Об-ла-ди, об-ла-да». Написанная Полом МакКартни в 1968 году, она сразу же была переведена на русский язык, ее исполняли студенческие ВИА тех вузов, где учились мы с мужем. Да и не только студенческие. «Об-ла-ди, об-ла-да», как и многие другие песни, сочиненные великолепной ливерпульской четверкой, знали и любили в СССР представители разных социальных слоев, люди разного возраста, причем спустя много лет после того, как BEATLES распались. Знали песни Пола МакКартни и Джона Леннона даже дети, такие, как мой сын-дошкольник. Лежа на больничной кушетке, он пел, безбожно перевирая слова:
- Десмонд просто был на рынке продавцом,
Но певице Молли он сказал:
«Девушка мне нравится твое лицо»,
И, получив ее ответ, под ручку взял.
Облади, облада, жизнь идет, брат,
Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…
Вместо «Молли» Ленька пел «Оле», и это была мелочь в сравнении с остальной отсебятиной.
- ООО! Да ты, оказывается, артист, - «восхитилась» медсестра, стараясь казаться серьезной, - А у елки споешь?
Лучше бы она этого не говорила.
…В тот же день в холле «чистой» травматологии стали собираться больные. Они сползались отовсюду, даже из другого отделения (по ступенькам лестницы), двигаясь на костылях, в инвалидных колясках, опираясь на ходунки и палки. Центр облетело известие, что в самый канун Нового года состоится концерт. Никто толком не знал что за концерт. Но в воздухе Центра запахло не только хлоркой и нашатырем, а и ПРАЗДНИКОМ.
Когда в помещении яблоку негде было упасть, мой Ленька выдвинулся ближе к новогодней елочке и без всякого вступления пропел битловский хит.
Вместо слов «Десмонд к ювелиру съездил поскорей, перстень двадцати карат купил…» у «артиста» получалось: «Деспот ювелира съездил пескарей, вместе двадцатика раткупил…» Дело было даже не в том, что пластинка с записью «Об-ла-ди, об-ла-да» была заезжена до такой степени, что слов не разобрать. Главное - мелодия и ритм! Не заботясь о смысле, Ленька, тем не менее, точно передавал энергетику песни. Странное дело: атмосфера праздника не улетучилась, хоть всем стало ясно, что вот этот пацаненок, обессилено повисший на костылях, и есть «артист». Больные не спешили расходиться по палатам. Кто-то принес транзистор. Кто-то – праздничный пирог. У кого-то была припасена «шипучка».
Санитарки и пожилые пациенты аплодировали Леониду. Молодежь потешалась над ним. А одна девочка – гимнастка, сломавшая на тренировке позвоночник, влюбилась в Леньку.
Как Молли в Десмонда.

Рожкова Елена Гавриловна,
Донецкая обл.

Popularity: 10% [?]