В помещении было мрачновато и душно. Высокий мужчина в сером неброском костюме что-то вещал из-за кафедры, поминутно сверяясь с распечаткой, не в силах отступить хотя бы на шаг от прочерченной линии, вдохнуть и развить своё направление. Все присутствующие записывали – бросая монотонные взгляды в тетрадь, на преподавателя, в окно, друг на друга; делая похожие движения руками, слегка опираясь на столы, на которых залегла тень тишины…
Тишина… Не слышно ни перешёптывания, ни смеха с задних парт, витающих в воздухе, но почти неуловимых из-за своей однообразности.
В классической науке существует интересное явление – принцип часов. Он заключается в том, что если на человеческий слух воздействовать каким-то часто повторяющимся звуком со строгой периодичностью и небольшой громкостью, то сознание перестаёт фиксировать присутствие раздражителя. Попросту говоря, если человек находится в тихой комнате с часами, то вскоре перестаёт замечать тиканье. Прислушаешься – ага, тик-так… А так – кажется, что сидишь в тишине. Зато под тиканье проще уснуть.
В аудитории, где лекция и разговоры слушателей были однообразны донельзя, этот принцип срабатывал безотказно, причем в последней своей части тоже: безумно хотелось спать. Долгие минуты ожидания. Растянутое время, оставляющее память чистой. Шёпот… Слова, – то, что было рождено, чтобы стать звуком, но не воплотившееся в него, зависшее в пространстве и завернутое в пыль на окнах, стенах и глазах.
Когда же будет звонок! Чтобы меня прекратила терзать одинаковость, планомерно впаиваемая в сознание.
Эта ситуация повторялась и повторялась, как многосерийный сон, из которого невозможно вырваться, можно только пропустить несколько серий.
Мне казалось, это было невероятно давно. И всё же это со мной было… Когда-то существовала тишина, упивающаяся звуком… Было огромное здание с колоннами, были учителя, нотные станы…
Мой крёстный, - играет на гитаре, ударных и вообще – большой меломан, - тогда же, в те далёкие времена принёс мне ноты – переложение «Битлз» для фортепиано. И они всё лежали, лежали… В какую-то из суббот я, немного очнувшись от недели занятий, взглянула на свой одинокий инструмент, и мне вдруг захотелось, чтобы пространство рвалось и тишина захлёбывалась, чтобы всё было неправильно, не под линейку, которая уже нацелилась на завоевание моего мозга.
…Когда пальцы легли на клавиши, комната взорвалась светом… Как будто после долгих месяцев духоты открылась форточка, и дом наполнился новыми чувствами, эмоциями, цветами и звуками! Впечатление было такое, что кто-то снял ограничительную планку и позволил ощущениям быть настолько яркими, насколько захочется. Было как-то странно понимать, что убрала границу я сама – в моём свободном сознании танцевал вопрос о том, почему я не сделала этого раньше. А аккорды «Because» брали всё новое и новое дыхание…
Немного позже мы сидели в университетской библиотеке с моей одногруппницей Олькой. Ветер, словно сомневаясь перед каждым дуновением, нехотя шевелил шторы, но временами, когда у него пропадало вдохновение, бросал это занятие и, удалившись через форточку, гулял где-то неподалёку на улице, овевая и разглядывая стену университета.
- А кем ты мечтала стать до того, как поступить? – спросила Олька. Мы любили развивать абстрактные теории и окружать их всяческими рассуждениями, и очень часто это происходило именно в библиотеке, - наверное, атмосфера располагала к подобным рассуждениям.
- Ты знаешь, я бы хотела развиваться в музыкальном направлении, - ответила я, честно открыв душу, почему-то сказав о том, чего я желаю сейчас, а не о чем мечтала в школьные годы. – Раньше я не хотела на гитаре играть, а теперь бы…
- Слушай, Олька (мы тёзки), - оживилась Оля, - мне в общаге один мальчик сказал, что есть кружок, в котором бесплатно учат играть на гитаре. Может, узнаем и сходим вместе?
Для меня это был гром среди ясного неба. Но приятный гром…
Я ждала, когда же у Оли или у того парня будет время, но им всё было некогда, и я пошла одна. Набегавшись по длинным коридорам ДК «Юность», я наткнулась на парня, который был из нужного мне кружка. Точнее, это оказался вовсе не кружок, а оркестр народных инструментов.
Одной из комнат был просторный зал, где размещались ряды стульев и – о чудо!- пюпитры! Я смотрела на выцветшее, некогда бывшее красными ковровое покрытие и думала: неужели ещё есть люди, которые занимаются искусством, просто потому что этого требует душа?
Потом у меня появился учитель музыки. На первом занятии, которое помню очень хорошо, он, естественно, с целью узнать, что я за человек, спросил, чем я занимаюсь. Я ответила, что учусь на экономическом.
- А специальность как называется? – уточнил Валерий Павлович.
- Финансы.
- Правильно, по нынешним временам… Это мы пошли в музыкальные училища, консерватории… Говорили его губы. А глаза смеялись над словами. Противоречие было явным. Я видела: если бы можно было вернуть время назад, этот человек, ни минуты не сомневаясь, всё равно пошел бы учиться музыке.
Слова застряли у меня в горле. Хотелось плакать. Хотелось кричать, что я видела экономику с финансами в маленьком телевизоре на вершине большой горы…
Нотная тетрадь – непременный атрибут занятий музыкой, учишься не по печатным нотам, а по написанным от руки. Первым, что я увидела в своей тетрадке, была одна строка нот – вступление к песне. Над ним название – «Because», а справа – как полагается, авторы - Lennon / McCartney.
- Вот, выучишь для начала, - сказал Валерий Павлович.
Ольга Керенцева
Popularity: 13% [?]
Loading ...